"С восстановлением независимости мы начали замечать насилие и считать его проблемой. Но интересно то, что часто оно все еще происходит где-то в другом месте, не в нашей семье. В нашей семье это не актуально. Человек замечает насилие, когда оно происходит с другими, но не так остро, когда сам вовлечен", – так антрополог характеризует взгляд общества на насилие – как со стороны жертвы, так и со стороны агрессора.

Санта Озолиня также признает – ситуация в Латвии за последние десятилетия улучшилась. "Мне было 10 лет, когда Советский Союз распался. Помню, что у соседей были драки, и действительно никто об этом не говорил. В моей семье тоже говорили – они там любят друг друга и поэтому ругаются. Это было семейное дело, и никто не вмешивался. Сейчас люди информированы о насилии. Это не решает все, но стало лучше."

Укоренившиеся в обществе стереотипыбыстро изменитьнельзя. Люди сами должны осознать – да, мое видение мира устарело. Психолог признает – она до сих пор встречает пожилых людей, которые твердо убеждены, что не нужно лезть в чужие отношения, это их личное дело, и они сами должны с этим справляться. Когда мы хоть немного осознаем, что, возможно, наше мнение устарело, мы можем предпринять очень осознанные шаги, чтобы обучить себя – почитать, поговорить с кем-то.

Антрополог отмечает, что насилие в обществе осуждается, но понимание того, как не действовать насильственно или заметить то насилие, которое мы сами вызываем или в котором участвуем, все еще улучшается. Это могут быть очень повседневные ситуации, например, в воспитании ребенка с применением чрезмерного контроля или запугивания – если ты не почистишь зубы, случится что-то ужасное. Ребенок может перенять эти модели поведения и использовать их в отношениях со сверстниками или педагогами, позже – с супругом или своими детьми.

"Насилие чаще всего проявляется в ситуациях, когда мы не умеем действовать иначе, не умеем принимать решения или решать конфликты вместе. Мы замечаем физическое и сексуальное насилие, эмоциональное насилие с криком или шантажом, но часто видим это как изолированное явление, в то время как насильственное поведение по отношению к другому человеку стало частью нашей повседневности", – объясняет Путниня.

Манипуляции другим человеком, чтобы добиться желаемого, использование своей позиции власти, чтобы подчинить, а не договориться, – насилие присутствует и в казалось бы неосознанных повседневных действиях, и, даже если оно не оставляет заметных повреждений, с ним нужно бороться.

"Вопрос в том, как мы смотрим на отношения, и в западном мире это изменилось – от авторитарного общения, где родители говорят, что ребенок должен делать, и ребенок моментально подчиняется, или муж говорит жене, что делать, и жена подчиняется, мы приближаемся к модели отношений, где вся семья, включая ребенка, договаривается о вещах и общих границах. Это непрерывный разговор, совместное решение проблем, где не доходят до ситуации, когда кто-то использует свое влияние и позицию власти", – очерчивает путь развития общества Путниня.
Мышление общества, отношение, умение строить отношения не меняются за один день. Здесь также играет роль социальный, исторический фон. "В советское время чрезвычайно сильной была культура мужественности и власти. Показать позицию и добиться своего было престижно. Уважался физический труд и сила. Также человеческие отношения больше основывались на мужских ценностях – кулак имеет большую силу, чем разговор", – вспоминает антрополог.

Не так быстро меняются и стереотипы о гендерных ролях и распределении обязанностей, которые глубоко укоренились в нашей культуре. Если у партнеров разное понимание того, что они ждут друг от друга, возникают конфликты, которые они не всегда умеют и могут решить мирным путем.

Человек, который вырос в семье, где на него кричали, часто клянется не повторять ошибок своих родителей, пока однажды не замечает, что кричит на партнера или детей именно так, как клялся никогда не делать.

"Риск насилия – это часть повседневности каждого, даже самого лучшего человека. Это проблема для всех нас, потому что гораздо легче накричать на другого и решить ситуацию, чем вложить больше времени и поговорить. То, что мы поняли, что насилие неприемлемо, не означает, что мы никогда не потеряем самообладание, но это уже обещание себе, что мы постараемся исправить ситуацию. Повседневная жизнь может подкинуть сложности, и важно, чтобы в тот критический момент мы могли себя остановить", – рассуждает антрополог, признавая – риск потерять самообладание в повседневной ситуации существует, но важнее то, что ты с этим делаешь. Ты фиксируешь это, осознаешь, останавливаешься и извиняешься, просишь прощения и исправляешь содеянное? Ты работаешь над собой, чтобы это не повторилось? Ты учишься распознавать свои эмоции, чтобы контролировать их?

Конечно, это не относится к случаям тяжелого циклического насилия, которые крайне сложны и с которыми иногда даже невозможно справиться. Путниня подчеркивает – именно поэтому цикл насилия гораздо эффективнее прервать на начальной стадии, то есть тогда, когда произошли совсем небольшие вещи, и мы можем скорректировать это поведение или даже делать это профилактически, замечая и помогая семьям, где есть напряжение. "Раннее предотвращение насилия важно, чтобы мы не оказались в ситуации, когда ребенок, у которого в младенчестве были проблемы в семье и который едва закончил детский сад, уже "выталкивается"из школы за насилие. Не решая проблему, а просто отправляя ребенка в следующую школу, мы можем оказаться в ситуации, когда ему уже за 30, он физически опасен и агрессивен, и тогда уже крайне сложно изменить ситуацию и переделать человека."

Хотя мы как общество постепенно приближаемся к культуре отношений, в центре которой равноправный диалог и договоренности, а не использование позиций власти, сделать предстоит еще очень много.

"Модели поведения можно изменить, учась отношениям. Недостаточно только книжек по самопомощи, нужна практика, ведь корректировать отношения можно только в отношениях с другими людьми", – отмечает Путниня, подчеркивая, что в Латвии появляются курсы для мужчин, где говорят об эмоциональном интеллекте, и доступны программы обучения родителей для детей на разных этапах взросления. Иногда препятствием для использования предложений становится представление, что навыки родителей или партнерских отношений являются врожденными. "Если я родилась женщиной, то естественно подготовлена к тому, что буду хорошей женой.У мужчины точно есть все природные инстинкты, которые сделают его хорошим мужем и отцом, который принесет домой мамонта. Эти упрощенные стереотипы не позволяют нам принимать информацию и пытаться учиться."

С чего мы можем начать? Мы можем говорить со своими детьми, учить их распознавать свои эмоции, объяснять и показывать, как действовать в случаях насилия. "Насилие – это не то, что ты должен терпеть, – об этом нужно не только говорить, об этом нужно кричать. Если на тебя нападают, ты можешь делать все – кричать, царапать, делать что угодно, чтобы защитить себя. Если тебе причиняют боль, кричи, сколько есть сил. Если ты будешь сидеть и молчать, никто не узнает, что с тобой происходит что-то ужасное", – подчеркивает психолог.

Что каждый из нас может делать в повседневной жизни, чтобы вместе улучшить общество? "Первое – это работа над собой, но она также наиболее эффективна в общении. Не все люди вдруг станут открытыми и разговорчивыми в отношениях со своими близкими, будут спрашивать, как у них дела, или рассказывать о себе. Стоит рассмотреть профессиональную помощь, когда есть возможность выговорить свою боль и прокачать эмоциональный интеллект. Но, если совсем просто, – это осознанная жизнь, когда я понимаю, что мне нужно, как я чувствую, понимаю, что сейчас не справляюсь или моему близкому человеку трудно, и мне нужно попросить помощь. Жизнь сегодня – здесь и сейчас – это то, что мы можем делать и что не требует дополнительных вложений", – говорит Санта Озолиня.